Анализ романа "Мы" (краткий обзор тем). Сочинение на тему Анализ произведения Замятина «Мы» читать бесплатно

Сочинение

Дж. Оруэлл сказал в 1932 году о романе Е. Замятина “Мы”: “...Этот роман - сигнал об опасности, угрожающей человеку, человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства - все равно какого”. Эта оценка идейного содержания романа достаточно правдива. Но все-таки его смысл не сводится только к критике машинной цивилизации и отрицанию какой бы то ни было власти.
В антиутопии Замятина, написанной в 1920 году, “сдержится явный намек на реалии революционных преобразований в России. Со свойственным ему даром предвидения Замятин говорит своим романом, что выбранный новым руководством страны путь уводит от светлых идей социализма. Писатель уже в первые послереволюционные годы стал замечать в “новой” жизни настораживающие тенденции: излишнюю жестокость власти, разрушение классической культуры и других традиций в жизни общества, например, в области семейных отношений. Время доказало обоснованность полемики Замятина с политической практикой первых лет Советской власти - именно так можно определить задачу автора романа “Мы”.
Действие в романе перенесено в далекое будущее. После окончания Великой Двухсотлетней Войны между городом и деревней человечество решило проблему голода - была изобретена нефтяная пища. При этом выжило 0, 2 % населения земли. Эти люди и стали гражданами Единого Государства. После “победы” над
голодом, государство “повело наступление против другого владыки мира - против Любви”. Был провозглашен исторический сексуальный закон: “Всякий из нумеров имеет право, как на сексуальный продукт, на любой нумер”. Для нумеров определили подходящий табель сексуальных дней и выдавали розовую талонную книжку.
О жизни Единого Государства - “высочайших вершинах в человеческой истории” - рассказывает в романе талантливый инженер Д-503, ведущий записи для потомков. В его дневниках раскрыты особенности политики, культуры Единого Государства, характерные взаимоотношения между людьми. В начале романа Д-503 придерживается традиционных для людей Единого Государства взглядов. Затем под влиянием знакомства с революционеркой.1-330 и любви к ней многое в его мировоззрении меняется.
Сначала Д-503 предстает перед нами как восторженный почитатель Благодетеля. Он восхищается достигнутым в государстве равенством: все нумера одинаково одеты, живут в одинаковых условиях, имеют равное сексуальное право. Очевидно, что автор романа не согласен с рассказчиком. То, что Д-503 кажется равенством, расценивается Замятиным как ужасающая одинаковость. Вот как он описывает прогулку: “Мы шли так, как всегда, то есть так, как изображены воины на ассирийских памятниках: тысяча голов - две слитных интегральных ноги, две интегральных в размахе руки”. Это же видно и во время выборов главы Государства, результат которых предрешен заранее: “История Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить торжественный унисон”. В рассуждениях же Д-503 о беспорядочности “выборов у древних” как бы от противного раскрывается позиция автора. Демократические выборы он считает единственно приемлемыми.
Замятин с удивительной прозорливостью описал ту пародию на выборы, которая в Стране Советов долгое время выдавалась за сами выборы. Кандидат на пост главы Единого Государства всегда один и тот же - Благодетель. При этом в государстве провозглашено народовластие...
В романе показана жизнь типичного тоталитарного государства, со всеми присущими ему атрибутами. Здесь и слежки за нумерами, и преследования инакомыслящих. Интересы людей полностью подчинены интересам государства. У нумеров не может быть индивидуальности, на то они и нумера, чтобы отличаться только своим порядковым числом. Коллективное стоит в таком государстве на первом плане: “"Мы" - от бога, а "Я" - от диавола”. Семья здесь подменена талонным правом. Да и жилье, предоставленное нумерам, навряд ли можно назвать домом. Они живут в многоэтажных домах, в комнатах с прозрачными стенами, благодаря чему за ними можно беспрепятственно вести наблюдение.
Единое Государство нашло управу на непослушных - в результате Великой операции, которой были насильственно подвергнуты все нумера, им была вырезана фантазия. Куда надежнее защита от инакомыслия! Замятин пишет, что в результате этой операции герои становятся похожими на “какие-то человекообразные тракторы”. Д-503 после операции окончательно отказывается от возникших у него под влиянием “1-330 дерзких мыслей. Теперь он не колеблясь идет в Бюро Хранителей и доносит на повстанцев. Он становится “достойным гражданином Единого Государства”. Так сбылись слова Благодетеля о рае, как о месте, где пребывают блаженные, лишенные желаний люди с вырезанной фантазией.
В Едином Государстве проводятся эксперименты не только над людьми. Мы видим, во что превращается природная среда. В городе, где в основном происходит действие, нет ничего живого. Мы не слышим птиц, шелеста деревьев, не видим солнца (солнце, светившее в мире древних, казалось Д-503 “диким”). Технократическому городу-государству противопоставлен в романе мир за Стеной - Живая Природа. Там, за Стеной, жили “естественные” люди - потомки тех, кто ушел после двухсотлетней войны в леса. В жизни этих людей есть свобода, они воспринимают окружающий мир эмоционально. Однако Замятин не считает этих людей идеальными - они далеки от технического прогресса, поэтому их общество находится в примитивной стадии развития.
Тем самым Евгений Замятин выступает за формирование гармоничного человека. Нумера и “естественные” люди - это крайности. Мечты Замятина о гармоничном человеке можно найти в размышлениях Д-503 о “лесных” людях и нумерах: “Кто они? Половина, которую мы потеряли, Н2 и О...нужно, чтобы половины соединились...”
Идейный смысл произведения раскрывается в сцене восстания членов революционной организации “Мефи” и ее сторонников. Стена, отделяющая тоталитарный мир города-государства от свободного мира, взорвана. В городе сразу раздается птичий гомон - туда приходит жизнь. Но восстание в романе разгромлено, и город опять отделен от внешнего мира. Единое Государство вновь воздвигло стену, навсегда отрезавшую людей от свободной жизни. Но конец романа не безнадежен: за Стену, к “лесным” людям удалось уйти “противозаконной матери” О-90. Родившийся в естественном Мире ее ребенок от Д-503, по замыслу Замятина, должен стать одним из первых совершенных людей, в котором соединятся две распавшиеся половины.
Своим романом Замятин решает ряд важнейших общечеловеческих и политических проблем. Главными в романе являются темы свободы и счастья, государства и личности, столкновение индивидуального и коллективного. Замятин показывает, что не может быть благополучным общество, не считающееся с запросами и интересами своих граждан, с их правом на выбор. Политическое значение романа “Мы” точно определил историк Ч. Уолш: “Замятин и другие авторы антиутопий предупреждают нас не об ошибочных политических теориях, но о том чудовищном, во что может вылиться изначально хорошее политическое движение, если оно извращается”.
Судьба этого произведения, которое впервые было опубликовано на родине автора только спустя почти 70 лет, в 1988 году, доказывает его острую проблематику и политическую направленность. Недаром роман вызвал в России в 20-х годах живой интерес, хотя современники Замятина не могли его увидеть напечатанным. Это произведение будет актуальным всегда - как предупреждение о том, как разрушает тоталитаризм естественную гармонию мира и личности.

Другие сочинения по этому произведению

"без действия нет жизни..." В.Г.Белинский. (По одному из произведений русской литературы. - Е.И.Замятин. "Мы".) «Великое счастье свободы не должно быть омрачено преступлениями против личности, иначе-мы убьем свободу своими же руками…» (М. Горький). (По одному или нескольким произведениям русской литературы XX века.) "Мы" и они (Е.Замятин) «Возможно ли счастье без свободы?» (по роману Е. И. Замятина «Мы») «Мы» — роман-антиутопия Е. И. Замятина. «Общество будущего» и настоящее в романе Е. Замятина «Мы» Антиутопия для античеловечества (По роману Е. И. Замятина «Мы») Будущее человечества Главный герой романа-антиутопии Е. Замятина «Мы». Драматическая судьба личности в условиях тоталитарного общественного устройства (по роману Е. Замятина «Мы») Е.И.Замятин. "Мы". Идейный смысл романа Е. Замятина «Мы» Личность и тоталитаризм (по роману Е. Замятина «Мы») Нравственная проблематика современной прозы. По одному из произведений по выбору (Е.И.Замятин «Мы»). Общество будущего в романе Е. И. Замятина «Мы» Почему роман Е. Замятина называется «Мы»? Предсказания в произведениях «Котлован» Платонова и «Мы» Замятина Предсказания и предостережения произведений Замятина и Платонова («Мы» и «Котлован»). Проблематика романа Е. Замятина «Мы» Проблематика романа Е. И. Замятина «Мы» Роман «Мы» Роман Е. Замятина «Мы» как роман-антиутопия Роман Е. И. Замятина «Мы» — роман-антиутопия, роман — предупреждение Роман-антиутопия Е. Замятина «Мы» Смысл названия романа Е. И. Замятина «Мы» Социальный прогноз в романе Е. Замятина «Мы» Социальный прогноз Е. Замятина и реальность xx века (по роману «Мы») Сочинение по роману Е. Замятина «Мы» Счастье «нумера» и счастье человека (по роману Е. Замятина «Мы») Тема сталинизма в литературе (по романам Рыбакова «Дети Арбата» и Замятина «Мы») Что сближает роман Замятина «Мы» и роман Салтыкова-Щедрина «История одного города»? И-330 - характеристика литературного героя Д-503 (Второй Вариант) - характеристика литературного героя О-90 - характеристика литературного героя Главный мотив романа Замятина «Мы» Центральный конфликт, проблематика и система образов в романе Е. И. Замятина «Мы» «Личность и государство» в произведении Замятина «Мы».

Анализ романа-антиутопии «Мы» Е. И Замятина

XX век – это сложный век как для России, так и для мира в целом. На него приходится расцвет тоталитарной идеи. Это время жестокой диктатуры и подавления личности. Именно в XX веке, в эпоху жестоких экспериментов по реализации утопических проектов, в литературе появляется такое новое направление, как антиутопия.

Роман «Мы» Евгения Замятина стало первым произведением, в котором черты этого направления воплотились со всей определенностью. В романе автор показывает нам возможный вариант будущего, который явился, своего рода, предупреждением. События нашей истории показали, что опасения писателя были не напрасны. Наш народ пережил страшные времена: сталинизм и репрессии.

Мир Единого Государства – это мир без любви, без личности и души. Имена людей заменены цифрами, словно они машины или роботы. Интересы людей полностью подчинены интересам государства. Понятия «человек» просто не существует, есть только «нумер». Жизнь в Едином Государстве течет строго по законам Часовой Скрижали, люди находятся под постоянной слежкой Бюро Хранителей из службы безопасности, а Зеленая Стена отделяет государство от остального мира.

Интересен сам факт образования государства, в котором человеческая жизнь уже не ценилась. В ходе Двухсотлетней войны – между городом и деревней победа над голодом одержана ценой гибели 80% населения. Главный герой не видит ничего страшного в том, что погибло столько людей, он говорит, что наоборот земля очистилась от них, как от «грязи».

Очевидно, что главной в романе является тема свободы личности. В романе показана потеря личностью своего «я» и превращения в «мы».

Главный герой Д-503 думает, как же могли люди жить без точного расписания, без обязательных прогулок, без точного урегулирования сроков еды.

«… Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту, - мы, миллионы, встаем, как один. В один и тот же час, единомиллионно, начинаем работу – единомиллионно кончаем. И сливаясь в единое, миллионнорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, - мы подносим ложки ко рту, - и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал Тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну…»

Мне читать про такие порядки было крайне неприятно, вмешательство государства в жизнь человека очевидно. Но для Д-503 невероятны порядки прошлых поколений и он никак не может их осмыслить. Жизнь в «аквариуме» его вполне устраивает, более того, он смеется над словами прошлых поколений: «Мой дом – моя крепость». Буквально с первых страниц романа, я ощутила это давление на людей и ущемление их свободы.

Интимная жизнь людей рассматривалась как государственная обязанность, выполняемая по «табелю сексуальных дней». Д-503 удивляется прошлой жизни, как государство могло оставить без всякого контроля сексуальную жизнь. Меня же поразил лозунг: «Всякий из нумеров имеет право – как на сексуальный продукт – на любой нумер», - выходит все рассчитано только на физиологию, никаких чувств.

Но по мере развития событий главный герой эволюционирует. Со временем Д-503 вдруг начинает ощущать в себе запретные чувства, которые нарушают порядок Единого Государства. Герой влюбляется в революционерку I-330, в нем просыпается чувства ревности, но он все-таки недоговаривает важные слова, чувства любви незнакомы ему:

«…Я не позволю! Я хочу, чтобы никто, кроме меня. Я убью всякого кто… Потому что вас – я вас – –».

Положение Д-503 еще больше усложняется после посещения Древнего Дома, так непохожего на современные обиталища нумеров. Герой охвачен беспокойством, ему то снятся сны (о существовании которых он не знал), то мучает бессоница. Когда он приходит в Медицинское Бюро, врач говорит ему, что у него появилась душа и что это неизлечимо. Подобные процессы происходят и с другими людьми. Врач назвал это эпидемией, люди массово стали открывать в себе что-то новое. Для всемогущей государственной системы это означает одно – бунт.

Единое Государство агитирует нумера сделать Великую Операцию – удаление мозгового узелка, отвечающего за фантазию – то единственное, что пока ещё отличает нумер от машины. Великая Операция и завершает процесс полного уничтожения личности.

Но не для всех главных героев роман заканчивается трагично. О-90 очень мечтает о ребенке, она хочет родить и вырастить его. Но в государстве введена Материнская Норма, а О-90 недостает в росте 10 сантиметров до нее и потому она не имеет права быть матерью. Дети воспитываются роботами и даже не знают своих родителей. Благодаря усилиям I-330, беременной О-90 удается выжить, она оказывается за Зеленой Стеной.

Для самой революционерки финал романа складывается драматично, она попадает в Газовый Колокол, но не сдается до конца. Не дав никаких показаний, I-330 только улыбалась и упорно молчала. Д-503 подвергается Великой Операции, вновь обретя счастье и покой, хладнокровно наблюдает за смертью любимой. Читая свои записи, герой в ужасе:

«…Неужели я, Д-503, написал эти двести двадцать страниц? Неужели я когда-нибудь чувствовал – или воображал, что чувствую это?...»

Он снова улыбается и радуется, что голове у него легко и пусто, словно вытащили какую-то занозу. Д-503 лишился души…

Главный герой – это Альтер-эго автора, Замятин был инженером, и он прекрасно знал как по схеме, чертежам и многочисленным расчетам создается механизм. Но одновременно прекрасно осознавал, что общество таким способом спроектировать невозможно, так как каждый человек не «винтик», а индивидуальность.

Не удивительно, что роман «Мы» был воспринят как пародия на коммунистическое общество, в котором Благодетель – это Сталин, Бюро Хранителей – полиция, Зеленая Стена – «железный занавес». Замятин понимал, что людей во время тоталитарного режима ждут голод, насилие, репрессии и публичные казни.

Я хочу проанализировать книгу Замятина «Мы», которая не входит в программу. Но роман «Мы» — это очень хорошо забытое старое, а значит, совершенно новое произведение; я не читал критических статей о нем, а из этого следует, что мое суждение личностное и абсолютное независимое. В начале 20-х годов книга наделала много шума как в литературных, так и в далеких от литературы кругах. Последние и посодействовали тому, что роман более пятидесяти лет никем не читался. Почему? По-моему, этого следовало ожидать, ведь Замятин, видя происходящее в стране, описывал возможное будущее человечества. Я надеюсь, что его пророчеству не суждено будет сбыться. Но в первую очередь меня заинтересовала манера повествования, а не проблемное содержание книги. Сама по себе форма дневника для произведения художественной литературы не нова. Но дневник, написанный математиком, я увидел впервые. Узнав, что Замятин имел техническое образование и был инженером-кораблестроителем, я сильно удивился и перечитал роман еще раз, сделав для себя массу открытий.

Во-первых, при буквальном восприятии эта книга противоречит всему, что я до сих пор знал о человеке. Автор легко и логично объясняеят ненужность свободы: «Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как… ну как движение аэро и его скорость: скорость аэро- 0,4, он не движется; свобода человека — О, и он не совершает преступлениЙ. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы. Также обосновывается и необходимость жесткого контроля и беспрекословного подчинения. Все эти рассуждения вкладываются в уста, вернее, в рукописи главного героя, который сам о себе говорит так: «Я, Д-50З, строитель «Интеграла»,- я только один из математиков Единого Государства».

Во-вторых, все эти рассуждения настолько просты, что с легкостью укладываются в голове, не вызывая никаких сомнений в их истинности. И только потом читатель сознает, что сам предмет рассуждений сомнителен.

Автор отразил на бумаге витавшие в воздухе идеи о полном подчинении и всеобщем равенстве, вывел формулу счастья: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель одной дроби, именуемой счастьем. Мне кажется, эта формула будет верна в любой исторической ситуации. Ведь естественно утверждать, что, чем больше в жизни радостей, тем счастливее человек, и, наоборот, чем больше поводов для зависти, тем он несчастнее. С точки зрения математики сомнения появляются в том, что формула представляет из себя дробь, а, например, не разность, но потом, когда я понял, что у каждого человека есть свой коэффициент подобия — уровень воспитанности, все стало на свои места, и я согласился с тем, что формула счастья должна быть именно такой. Но здесь и скрывается крючок, на который я попался: формулы счастья вообще не может быть, не говоря уже о такой простой.

В-третьих, я понял, что этот роман — настольная книга ищущих и сомневающихся. Только такого типа книга способна помочь найти свой путь, выбрать жизненную позицию. Если обратиться к произведениям Льва Толстого, Ф. М. Достоевского, А. С. Грибоедова и современных писателей: Юрия Нагибина, Чингиза Айтматова, Валентина Распутина — к произведениям, в которых герой сам ищет, думает, сомневается и другим мешает сосредоточиться, то станет ясно, что для достижения воспитательных целей гораздо полезнее ранний Горький, молодой Маяковский и, наконец, Замятин.

Читая их произведения, можно быть только «за» или «против», третьего не дано. Конечно, их герои тоже ищут, сомневаются, думают, но они находят, чего не скажешь о персонажах классиков. Может быть, я не прав. Что ж, время рассудит. И если я сейчас болен юношеским максимализмом, только годы жизни смогут меня исцелить. Теперь же поговорим о вечном, то есть об общечеловеческих проблемах, поднятых в книге. Прежде всего, я хотел бы выяснить, что значит сказать о человеке «он — личность» — осудить или возвысить? Конечно, сразу хочется заявить: «В чем вопрос? Само собой разумеется, возвысить». Но не нужно спешить. Как всегда, многое зависит от ситуации, в которой сказаны эти слова, и от интонации, которую практически невозможно передать на бумаге.

Часто в обществе казарменного типа слово «личность» приобретало отрицательный, ругательный
смысл. Но в любом случае оно подчеркивает неорлн нврные качества человека, его индивидуальность.
Сейчас принято считать, что личность — это хорошо. Не буду спорить. Также трудно спорить с тем,
что личность требует свободы. Только свободная личость может многого достичь. Нужна ли свобода личности, которая сама себя личностью не считает? Нет. Но такая ситуация может
сложиться, только если человеку постоянно внушали, что «один в поле не воин». Тогда, до буквочки впитав в себя эти слова, он станет послушным исполнителем, таким же, как и все остальные. Но если, выполняя свой долг, он сделает нечто из ряда вон выходящее и подумает о том, что он — личность, то сломить этого человека морально уже не удастся.

Из сказанного можно сделать вывод: свобода нужна только тем, кто считает себя личностью, для всех остальных в этом необходимости нет. Но личностями не рождаются, процесс становления личности показан и на страницах романа «Мы». Д-503 на сто процентов уверен в прямой, а значит, в абсолютной мудрости линии Единого Государства. Это он формулирует ТЕШ: «Линия Единого Государства — это прямая, великая, божественная, точная, мудрая, прямомудрейшая из линий … »

Также и все описанное в книге общество считает существующий порядок прочным, незыблемым. Но все рушится за несколько дней, как карточный домик от малейшего ветерка. Все рушится при появлении личности, какой была 1-330, которая чаще называется просто Она, одна-единственная, неповторимая, и поэтому только она приобретает в книге некое подобие имени собственного, подчеркивающего ее индивидуальность. 1-330 поначалу действовала на всех «как неразложимый иррациональный член, невесть откуда затесавшийся в уравнение».

Общепризнанной в описанном государстве была только одна личность — Благодетель. Его почитали, ему беспрекословно поичннялнсь. Показательно описание фигуры Благодетеля: «Лица — не разобрать, видно только, что оно ограничено строгими, величественными, квадратными очертаниями. Но зато руки … » Эти тяж[(ие, пока еще спокойно лежащие на коленях руки — ясно: они — каменные, и колени еле выдерживают их вес. Это не человек; это — монумент, памятник, олицетворение силы и могущества. Личность должна быть сильной. Необходимость быть личностью подчеркивается тем, что герои романа разные, хоть их и стараются сделать абсолютно одинаковыми: 0-90 — «кругло обточенная … и розовое О — рот раскрыт навстречу каждому моему слову. И еще: круглая, пухлая скла- дочка на запястье руки — такие бывают у детей». 1-330 — «тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст».

Личности в романе противопоставляется Единое Государство. Но заметьте, нет ни слова об общественном строе в этом государстве. Этот факт не играет янкакоя роли, сложившаяся там тоталитарная система смогла существовать и при социализме, и при капитализме. Именно поэтому произведение актуально и сейчас, в переломный момент нашей истории, хотя писал ось оно в первые, трудные годы социализма, в эпоху военного коммунизма.

/ / / Анализ романа Замятина «Мы»

Вершиной творчества Евгения Замятина принято считать его роман-антиутопию «Мы». Он послужил образцом для многих других авторов, пишущих в жанре фантастики.

Роман датирован 1920 годом. Как известно, это было непростое послереволюционное время. Замятин переживает кризис своих идей, связанных с революцией. Он верил в счастливое коммунистическое будущее, однако увидев, как эта идея воплощается в жизни, разочаровался.

Произведение состоит из 40 записей главного героя. События в этих записях происходят в далеком будущем, в 26 веке. Мир очень преобразился, достиг так званого среднеарифметического счастья. Главный герой ведет конспект, в котором рассказывает своему неизвестному читателю о гармонии Единого Государства, о том, как оно устроено. У героя нет имени, как и у всех других людей. Вместо имен используются нумера. Таким образом нивелируется личность человека, отдельное «я» превращается в общее «мы». Единственным отличием является начальная буква перед нумером.

Главный герой идентифицируется как Д-503. Он не простой житель, а строитель «Интеграла». Будучи математиком, герой привык больше к цифрам, чем к словам. Поэтому он предупреждает читателей, что будет просто записывать, то, что видит и думает, не вдаваясь в лиричность. Так же знаменательно его уточнение – «я думаю» на «мы думаем».

Какова же жизнь в альтернативном будущем Замятина? После Великой двухсотлетней войны возводится Единое Государство. Его целью было преодолеть две главных природных силы – Голод и Любовь. Первую силу они «успешно» победили, создав искусственную пищу. В результате перехода на нефтепродукты, выжило всего 0,2 процента населения Земли. Но, как замечает главный герой, планета очистилась и теперь засияла.

Вторую силу власти тоже взяли под контроль. Теперь каждый нумер мог записаться на любого другого, которого письменно об этом извещали. Таким образом, на законодательном уровне устраивалась сексуальная жизнь граждан. Д-503 искренне удивляется, почему еще государство древних людей не контролировало сексуальную жизнь населения. Ведь из-за любви происходили разные трагедии. Отсутствие любви и брака в Едином Государстве исключило такие трагедии, по мнению повествователя романа.

Все жители Государства обитают в стеклянных домах, где стеклянным является все: и стены, и мебель. Это облегчает «тяжкий» труд Хранителей (стражей порядка). Люди пробуждаются, едят, работают, идут ко сну в одно и то же строго установленное время. Все они – винтики одной большой Машины. Главный герой восхищается организацией их жизни. Он считает, что для счастья человеку не нужна свобода. Больше того, именно свобода приводила древних людей к хаосу.

В угадывается сам автор. Он так же вначале верил в идеи революции, восхвалял и поддерживал новое устройство общества. Однако постепенно Евгений Замятин понял, что вместо всеобщего блага люди получили лишь тотальный контроль с боку новых властей. Такая же судьба и главного героя романа. Первые записи Д-503 полны энтузиазма и веры в Единое Государство, но постепенно, под воздействием бунтарей и разных противоречивых ситуаций, он почувствует пробуждение своего «я».

Роман был запрещен во времена Советского Союза, так как в нем угадывалась авторская критика коммунизма.

Строительство дирижабля. 1930 год Underwood Archives / Bridgeman Images / Fotodom

1. Тайна места действия

В романе Евгения Замятина ни разу не говорится прямо, на территории какой страны разворачивается сюжет произведения, — сообщается только, что после давней Двухсотлетней Войны Единое Государство, где живет главный герой Д-503, оградили Зеленой Стеною, выход за которую жителям Государства строго запрещен. Однако в «Записи 6-й» романа рассказывается, как Д-503 и его будущая возлюбленная I-330 посещают Древний Дом и там, в одной из некогда обитаемых квартир, Д-503 видит чудом сохранившийся портрет:

«С полочки на стене прямо в лицо мне чуть приметно улыбалась курносая асимметрическая физиономия какого-то из древних поэтов (кажется, Пушкина)».

В отличие от Достоевского, Толстого и Чехова, Пушкин не был известен за пре-делами России настолько, чтобы кому-нибудь пришло в голову поставить на полочку его изображение (возможно, подразумевается копия портрета Пуш-кина работы Константина Сомова 1899 года: на нем поэт улыбается и смотрит зрителю прямо в лицо). Таким образом Замятин ненавязчиво намекает внима-тельному читателю: действие его романа «Мы» разворачивается на территории бывшей (советской) России.

2. Тайна «бесконечных ассирийских рядов»

В финале «Записи 22-й» Д-503 с энтузиазмом рассказывает о том, что он чув-ствует себя встроенным в «бесконечные, ассирийские ряды» граждан Единого Государства. До этого мотив Ассирии дважды встречается в зачине той же записи:

«Мы шли так, как всегда, т. е. так, как изображены воины на ассирий-ских памятниках: тысяча голов — две слитных, интегральных ноги, две интегральных, в размахе, руки. В конце проспекта — там, где грозно гудела аккумуляторная башня, — навстречу нам четырехугольник: по бокам, впереди, сзади — стража…»

И чуть далее: «Мы по-прежнему мерно, ассирийски шли…» Для чего Замятину понадобилось акцентировать внимание читателя именно на ассирийском происхождении того «четырехугольника», которым движутся по городу граж-дане? Для того чтобы провести параллель между глубокой древностью чело-вечества и его возможным нерадужным будущим. Новоассирийская держава (750-620 годы до н. э.) считается первой империей в истории человечества. Ее власти подавляли врагов с помощью идеально организованного войска, в котором, как и в Государстве из романа Замятина, культивировалась красота геометрического единообразия. Было введено единообразное вооружение, а воины делились на так называемые кисиры (отряды). Каждый кисир насчи-тывал от 500 до 2000 человек, разбитых по пятидесяткам, в свою очередь состоявшим из десяток.

3. Тайна сексуальной привлекательности героя

Невозможно не обратить внимания на то обстоятельство, что все женщины, о которых хоть сколько-нибудь подробно рассказывается в романе (I-330, О-90 и Ю), выделяют Д-503 среди остальных мужчин, а говоря точнее, испытывают к нему эротическое влечение. В чем секрет привлекательности героя романа? В том, что он невольно выделяется из дистиллированного Единого Государства своим мужским, животным магнетизмом, материальным воплощением кото-рого в романе становятся волосатые руки Д-503. Этот мотив встречается в про-изведении Замятина трижды. В «Записи 2-й» герой характеризует свои руки как «обезьяньи» и признается:

«Терпеть не могу, когда смотрят на мои руки: все в волосах, лохматые — какой-то нелепый атавизм».

В «Записи 22-й» эта метафора прямо расшифровывается:

«Я чувствовал на себе тысячи округленных от ужаса глаз, но это только давало еще больше какой-то отчаянно-веселой силы тому дикому, воло-саторукому, что вырвался из меня, и он бежал все быстрее».

А в «Записи 28-й» Д-503 с трудом удается удержать в себе другого человека — «с трясущимися волосатыми кулаками». Чуть дальше в этой же записи особое внимание к рукам героя проявляет I-330, раскрывая секрет магнетизма Д-503. Оказывается, он потомок диких и свободных людей — людей из-за Зеленой Стены:

«Она медленно поднимала вверх, к свету, мою руку — мою волосатую руку, которую я так ненавидел. Я хотел выдернуть, но она держала крепко.
— Твоя рука… Ведь ты не знаешь — и немногие это знают, что жен-щинам отсюда, из города, случалось любить тех. И в тебе, наверное, есть несколько капель солнечной, лесной крови».

Уже после Д-503 и явно по его следам собственную индивидуальность через свою сексуальность будет обретать герой романа Джорджа Оруэлла «1984».

4. Тайна стиля

Юрий Николаевич Тынянов описывает «принцип стиля» этого произведения следующим образом: «…экономный образ вместо вещи… <…> …Все замкнуто, расчислено, взвешено линейно». А другой великий филолог, Михаил Леонович Гаспаров, определил стиль романа «Мы» как «геометрически-проволочный». На самом деле в произведении Замятина наблюдается эволюция стиля, кото-рую можно разбить на три этапа. Первый этап («геометрически-проволочный» стиль) — это начало романа, когда герой ощущает себя частью многомиллион-ного «мы»:

«Я люблю — уверен, не ошибусь, если скажу: мы любим — только такое вот, стерильное, безукоризненное небо. В такие дни — весь мир отлит из того же самого незыблемого, вечного стекла, как и Зеленая Стена, как и все наши постройки».

Но уже в начальных записях романа внимательный читатель обнаруживает вкрапления совсем другого стиля — метафорического и избыточного, восходящего к прозе символистов и Леонида Андреева (в герое заложена «червоточина» индивидуальности):

«Весна. Из-за Зеленой Стены, с диких невидимых равнин, ветер несет желтую медовую пыль каких-то цветов. От этой сладкой пыли сохнут губы — ежеминутно проводишь по ним языком — и, должно быть, сладкие губы у всех встречных женщин (и мужчин тоже, конечно). Это несколько мешает логически мыслить».

В середине романа (герой обретает индивидуальность, становится «я») этот цветистый стиль начинает доминировать:

«Раньше — все вокруг солнца; теперь я знал, все вокруг меня — мед-ленно, блаженно, с зажмуренными глазами…»

Наконец, в финале романа (герой теряет индивидуальность: утрачивает «я» и снова вливается в «мы») геометрически-проволочный стиль возвращается и утверждается настолько прочно, что рецидивам «символистского» стиля не остается места:

«Но на поперечном, 40-м проспекте удалось сконструировать временную Стену из высоковольтных волн. И я надеюсь — мы победим. Больше: я уверен — мы победим. Потому что разум должен победить».

5. Тайна ребенка

Все бы заканчивалось совсем мрачно и беспросветно, если бы не один, на пер-вый взгляд периферийный, сюжет романа и не одна реплика I-330 из «Записи 34-й». Дело в том, что Д-503 противозаконно «дал» (как сформулировано в «Записи 32-й») О-90 ребенка, а потом с помощью I-330 этот ребенок вместе с матерью был переправлен через Зеленую Стену за пределы Единого Государ-ства:

«…Вчера вечером пришла ко мне с твоей запиской… Я знаю — я все знаю: молчи. Но ведь ребенок — твой? И я ее отправила — она уже там, за Стеною. Она будет жить…»

Замятин неакцентированно дает внимательному читателю надежду: да, Д-503 в итоге потерпел в борьбе с Единым Государством сокрушительное поражение. Однако лучшее в нем, возможно, воскреснет в его ребенке за Зеленой Стеной.

6. Тайна дневника

Роман «Мы» часто именуют антиутопией, и это в общем справедливо, но, как кажется, помогает считывать лишь самые очевидные смыслы произведения и видеть в нем главным образом, по словам Замятина, «сигнал об опасности, угрожающей человеку, человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства — все равно какого».

Очень важно обратить внимание на другую жанровую особенность романа «Мы», а именно — на дневниковую форму, в которую заключено повество-вание. Определение жанра произведения как антиутопии не объясняет или почти не объясняет выбора подобной формы. Может быть, «Мы» — это мета-роман, то есть роман о попытке стать писателем? Взглянув на произведение под таким углом, мы сразу же заметим, что очень большое количество его фрагментов посвящены раскрытию темы написания текста. Более того, Д-503 саму жизнь, похоже, воспринимает как роман, как текст:

«Что ж, я хоть сейчас готов развернуть перед ним страницы своего мозга…»

«И я еще лихорадочно перелистываю в рядах одно лицо за другим — как страницы — и все еще не вижу того единственного, какое я ищу…»

«Кто тебя знает… Человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать…»

«Прощайте — вы, неведомые, вы, любимые, с кем я прожил столько страниц…»

«Тут странно — в голове у меня, как пустая, белая страница».

И не получится ли тогда, что роман «Мы» будет уместнее поставить не столько в ряд антиутопий («О дивный новый мир» Хаксли, «1984» и «Скотный двор» Оруэлла, «Хищные вещи века» братьев Стругацких и так далее), сколько в ряд ключевых для русской литературы ХХ столетия произведений, одной из глав-ных тем которых является писательство и попытка стать писателем («Дар» Владимира Набокова, «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, «В круге первом» Александра Солженицына). Только во всех этих романах героям в итоге все же удается стать писателями, а в «Мы» — нет: «Я не могу больше писать — я не хочу больше».

7. Тайна Марселя Пруста

Не источником, но некоторым «исходником» для всех русских (и не только) метароманов о попытке героя стать писателем послужила семитомная сага Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Кажется, нет стилистически ничего более далекого от тягучей прустовской эпопеи, чем короткий и энер-гичный роман Замятина. Но именно Пруст первым в ХХ столетии поднял на новый уровень тему писательского творчества. Его главный герой Марсель всеми силами пытается задержать навсегда уходящее время и тем самым обре-сти бессмертие. Он пробует самые разные способы: например, ценой неимо-верных усилий сближается с древними аристократическими французскими семействами, которые кажутся ему самим воплощением времени. Только в последней книге под названием «Обретенное время» Марсель понимает, что лучший способ удержать время состоит в его подробнейшем описании — в его фиксации и консервировании. «Вселенная подлежит полному переписыва-нию» — вот ключевая фраза последнего романа Пруста и всей его саги.

Ставя перед своими «нумерами» задачу «составлять трактаты, поэмы, мани-фесты, оды или иные сочинения о красоте и величии Единого Государства», это Государство стремится обессмертить себя в слове. Однако в случае с Д-503 все идет по другому, непредусмотренному плану, так как писательство пробуждает в герое романа творческую индивидуальность.

Источники

  • Замятин Е. И. Мы. Текст и материалы к творческой истории романа.

    Сост. М. Ю. Любимова, Дж. Куртис. СПб., 2011.